Главное меню



Первое тысячелетие путь к познанию


Средние века, с начала IV и до XV вв. включительно, были периодом значительного упадка в развитии естественнонаучных знаний на европейском континенте. Причинами тому были гибель к началу этого периода вместе с разрушением государства Византии первого в Европе греко-римского центра культуры и науки. Завоеватели — северные «варвары» с одной стороны, и арабские племена с Аравийского полуострова с другой, стояли на чрезвычайно низком уровне развития. Лишь спустя века более высокая античная культура стала вновь пробиваться уже в среде завоевателей, сначала в арабском мире, где раньше были переведены сохранившиеся древнегреческие научные трактаты. Религия христианства (утвердившаяся к IV в.), как и возникшая в VII в, религия ислама на Востоке, с укреплением их как государственных религий, все более подавляли стремление к самостоятельному познанию и осмыслению мира, требуя согласования выводов о природе с первоначальными учениями основателей религии, Библии и Корана, соответственно. Разумеется, и в этих условиях человек не мог перестать размышлять об окружающем мире. Но при полном подавлении светского образования, особенно в феодальной Европе, центры «учености» переместились в монастыри. В результате, как невежественное население, так и образованные (т. е. грамотные, читающие) монахи и богословы стали воспринимать окружающий мир как бы сквозь фильтр все предопределяющей религиозной интерпретации явлений. Контрасты при таком истолковании природы были огромны. Под влиянием наиболее ревностных пропагандистов веры в массах укреплялось убеждение в ненужности, невозможности и даже греховности попыток узнать о мире больше, чем сказано в Библии.О том, до какого низкого уровня было доведено интеллектуальное состояние народа, ярче всего свидетельствует широкое распространение в VI в. «учения» бывшего купца, а затем византийского монаха Космы Индикоплова. Он изложил плоды своей «учености» в книге «Христианская топография Вселенной, основанная на свидетельствах Священного Писания, в коем христианам нельзя сомневаться». Четырехугольная Земля, соединенная с небом в виде твердого свода прямыми стенами, смена дня и ночи, «объясняемая» заходом светила (Солнца) за гору на севере — вся эта «астрономическая картина мира» стоит на уровне едва ли не более низком, нежели в сказаниях иных «диких» племен Африки или Полинезии. О том же крайнем упадке знаний говорило высмеивание известными европейскими богословами III—V вв. идеи существования антиподов, а, следовательно, и теории шарообразности Земли. Подобные примитивные представления имели широкое распространение вплоть до XVII в., например в России.

В церковных рукописных сочинениях можно было встретить подробное описание «системы Вселенной», с указанием, какой архангел движет какое небо: «1-е небо от Земли, на котором планета Луна, движет Гавриил..., 2-е небо движет Уриил, планета Ермия [Меркурий] ..., 3-е небо движет Нафанаил, планета Афродит [Венера]» и т. д. Удивительное нагромождение фрагментов из правильных и неправильных представлений встречаем мы в описании звездного мира у известного русского церковного деятеля и одного из самых образованных людей допетровской России XVII в. Симеона Полоцкого. Он писал, что звезды «веществом чисты, образом круглы, числом огромны, размером малы, качеством светлы». Вместе с тем он добавлял к этому описанию чрезвычайно прогрессивную мысль о том, что они «земным вещам родственны», что полностью противоречило освященным церковью аристотелевым физическим принципам. Но в сочинениях наиболее глубоко мыслящих людей эпохи, которые тоже, как правило, были богословами или монахами, с самого начала утверждения христианства (позднее то же имело место и на Востоке) проявилась другая тенденция, в отличие от первой оказывающая немалое влияние на развитие знаний даже в наши дни. Эта тенденция проявилась впервые в стремлении ученых раннего средневековья совместить познания, отчасти дошедшие до них от древнегреческой культуры, отчасти получаемые путем собственных наблюдений и размышлений о мире, с глубокой, нередко искренней верой в существование сверхразума, управляющего миром, т. е. бога. Так, первые христианские богословы в Александрии III в. Клемент Александрийский и Ориген, понимая противоречивость между библейским описанием «творения» мира и действительностью (по Библии, бог «работал» днем и ночью,, еще до... создания самих Солнца и Луны, т. е. «дня» и «ночи»), пытались усмотреть в тексте Библии не буквальный, а символический смысл. Это было первой попыткой приспособить религиозное учение к действительности. Еще более четко проявилась эта тенденция в одной из наиболее ранних космолого-космогонических концепций, созданной Оригеном (185—254гг) на основе христианства. Он отстаивал, как это видно из его текста, идею множественности населенных миров, и даже множественности вселенных, в бесконечном процессе зарождающихся и умирающих, конечных во времени и пространстве. Вот как он это описывал: «Если Вселенная имеет начало, то чем проявлялась деятельность Бога до сотворения Вселенной? Грешно и вместе с тем безумно было бы думать, что божественная сущность пребывала в покое и бездеятельности, и было время, когда благость ее не изливалась ни на одно существо, а всемогущество ее ничем не проявлялось. Полагаю, что еретику нелегко ответить на это. Что касается меня, то скажу, что Бог приступил к своей деятельности не в то время, когда был создан наш видимый мир, и подобно тому, как после окончания последнего возникает другой мир, точно так же до начала Вселенной существовала другая Вселенная... Итак, следует полагать, что не только существуют одновременно многие миры, но и до начала нашей Вселенной существовали многие вселенные, а по окончании ее будут другие миры». Если только... убрать слово «Бог» и заменить механизм осуществления процессов в природе: вместо волевого «творения» предположить саморазвитие материи, то перед нами будет концепция, близкая к некоторым современным космолого-космогоническим представлениям. Однако именно идея волевого вмешательства, творения, вела к утрате самостоятельности мышления, глушила попытки самостоятельного анализа действительности. Между тем после периода полнейшей утраты связей с древнегреческой культурой и наукой эти связи постепенно восстановились к IX в. благодаря арабским переводам некоторых сохранившихся древнегреческих сочинений, в первую очередь «Альмагеста» Птолемея и сочинений Аристотеля.

В странах Востока и Средней Азии с их более подвижным тогда образом жизни, развитием торговли и в значительной степени под влиянием нужд весьма популярной в то время астрологии были восприняты прежде всего и продолжены наблюдательные части работ античных ученых. В Европе, напротив, внимание вначале сосредоточилось на общих учениях Аристотеля — Птолемея о мире. В результате был сделан новый регрессивный шаг: религиозные учения, прежде всего католическое, были прочно привязаны к устарелым космологическим представлениям. Первым этот шаг сделал в XII в. знаменитый теолог, отец схоластики Фома Аквинский, В отличие от своих предшественников, слепо веривших слову Библии, он соединил с библейской легендой учение Аристотеля о мире и как бы подвел под нее научную основу. Так родилось поклонение авторитетам, «школе», иначе схоластика, не менее тормозившая развитие наук, нежели их прямой запрет. Но параллельно с распространением и узаконением учения Аристотеля о Вселенной и системы Птолемея с самого начала высказывались сомнения в их справедливости. На такие «еретические» мысли наводила чрезвычайная сложность, искусственность системы Птолемея и, что было самым главным, расхождение вычисленных на ее основе положений планет с действительностью. Еще в XIII в. король Кастилии и Леона Альфонс X Мудрый, собравший в Толедо пятьдесят астрономов для составления новых, более точных планетных таблиц, отозвался весьма критически о качествах системы Птолемея, а равно и о творческих способностях бога, которому готов был бы «посоветовать» сделать Вселенную лучше, а главное — проще. Это были последние геоцентрические таблицы для планет. Наиболее глубоким мыслителям средних веков самым уязвимым в аристотелево-птолемеевой астрономической картине мира представлялось утверждение о неподвижности Земли. Быть может, не без влияния дошедших от древних греков знаний начинал заново осмысливаться кинематический принцип относительности движения. И потому в сочинениях как арабо-среднеазиатских астрономов (Бируни, 973—1048гг), так и европейских ученых и философов — Жана Буридана (ок.1300 — ок.1358гг) и Николая из Орема (ок. 1323—1382гг), высказывались обоснованные сомнения относительно неподвижности Земли и даже центрального ее положения во Вселенной. В своей книге «Вопросы к четырем книгам о небе и о Вселенной Аристотеля» Буридан писал, что «этот вопрос крайне труден» и что «прежде всего, имеется серьезное сомнение в том, что Земля находится прямо в центре Вселенной и что ее центр совпадает с центром Вселенной». Он считал также, что «имеется сильное сомнение в том, не перемещается ли Земля как целое... поступательно». (Правда, это допущение он обосновывал весьма туманно и наивно: «поскольку мы не сомневаемся, что зачастую многие ее части перемещаются, о чем мы узнаем с помощью наших чувств».) Далее Буридан показывает явное знакомство с рассуждениями древнегреческих физиков об относительности движения. «Многие люди,— пишет он,— как известно, считали вероятным, что движение Земли по кругу определенным образом не противоречит общепринятому и что каждый обычный день она совершает полный оборот с запада на восток, возвращаясь снова на запад, если принять какую-либо часть Земли [за точку для наблюдения]. Тогда необходимо допустить, что звездная сфера была бы в покое, и тогда ночь и день сменяли бы друг друга благодаря такому вращению Земли, так что это движение Земли было бы суточным движением. Нижеследующее есть пример такого рода состояния. Если кто-либо движется в корабле и воображает, что он покоится, то при виде другого, действительно покоящегося корабля, ему покажется, что этот другой корабль движется. Так будет потому, что его глаз окажется точно в таком же отношении к другому кораблю, независимо от того, находится ли его собственный корабль в покое, а другой движется, или же преобладает противоположная ситуация...» На невозможность по крайней мере доказать неподвижность Земли указывал и Николай из Орема в своем сочинении «Книга о небе и Вселенной».

Еще дальше в своей критике Птолемея заходил Бируни. Судя по имеющимся в его работах намекам, он даже склонялся к гелиоцентризму, провозгласить который открыто в его время было небезопасно. При этом его рассуждения о возможности движения Земли опирались на физическую идею о существовании тяготения между космическими телами (о чем он узнал из сочинении индийских прогрессивных философов во время своего пребывания в Индии). Эта гениальная идея, по существу, идея всемирного тяготения, высказанная, видимо, раньше всех индийским математиком, астрономом и философом VII в. Брахмагуптой, возродилась в Европе лишь спустя восемь столетий в трудах гениального ученого и мыслителя эпохи Возрождения Леонардо да Винчи (1452—1519гг). Новый смелый шаг в осмыслении окружающей Вселенной сделал в XV в. Николай Кузанский (действительное имя Николай Кребс, 1401—1464гг), выдающийся немецкий философ, теолог и ученый. Он видел мир все через ту же призму богословия, считая, что вся прекрасная упорядоченность Вселенной — дело рук Творца и демонстрация его могущества. Вместе с тем Николай Кузанский первым полностью порвал с аристотелево-птолемеевым представлением о Вселенной и возродил идею, некогда отвергнутую Аристотелем,— об отсутствии у Вселенной центра и края. В посмертно изданном сочинении, с названием более чем критическим — «Об ученом незнании»,— он изложил свои весьма нетрадиционные космологические взгляды. Вселенная провозглашалась неограниченной, поскольку в противном случае необходимо было бы допустить нечто, существующее за ее пределами, что в свою очередь противоречило бы определению Вселенной, как включающей все сущее. (Любопытно, что Вселенная названа у него именно «безграничной», а не «бесконечной», что приближает его рассуждения к современным представлениям.) На основании этой концепции Вселенной Николай Кузанский сделал заключение, что не только Земля, но и Солнце и вообще любое космическое тело не могут быть центром Вселенной, центр которой, по его образному выражению, «везде», а граница — «нигде». В этом утверждении он пошел не только против геоцентризма, но и против ранних гелиоцентристов, считавших Солнце центром всего мира, и мыслил более глубоко, нежели Коперник. Эти идеи Николая Кузанского первым воспринял и развил далее в XVI в. Джордано Бруно. Николай Кузанский утверждал не только возможность (на основе принципа относительности движения), но и реальную подвижность Земли в пространстве. Ощущение же неподвижности Земли (своей планеты), указывал он, должен испытывать любой наблюдатель на любом космическом теле, и все они в этом смысле равноправны. Так за сто лет до Коперника впервые был провозглашен, по существу, космологический принцип однородности Вселенной, в наши дни называемый иногда неточно «космологическим принципом Коперника». Николай Кузанский вразрез с учением Аристотеля утверждал также вещественное единство всех космических тел, включая Землю, и высказал убеждение в населенности Космоса («ни один из звездных участков не лишен жителей»). Итак, в первую половину средневековья, длившегося более тысячелетия, в Европе господствовала примитивная библейская картина мира, сменившаяся затем крайне догматизированной формой древних учений Аристотеля и Птолемея о Вселенной. В то же время накапливавшиеся астрономические наблюдения постепенно подтачивали основы этой картины. И на исходе ночи средневековья предрассветную тьму, подобно яркому метеору, прорезали гениальные идеи Николая Кузанского, на столетия опередившие его эпоху. Это были предвестники картины мира, которая впервые широко развернулась в конце XVI в. в философском учении Бруно и спустя еще столетие надолго утвердилась, как ньютоновская физическая картина мира.


Биография К. Шварцшильда

Карл Шварцшильд. 1873–1916 гг.ШВАРЦШИЛЬД, КАРЛ (Schwarzschild, Karl), немецкий астроном, один из основоположников теоретической астрофизики. Родился 9 октября 1873 во Франкфурте-на-Майне (Германия). Рано проявил научные способности, опубликовав в 16 лет работу по небесной механике. В 1901 стал профессором и директором обсерватории Гёттингенского университета, затем – директором Потсдамской астрофизической ...

Составление формулы бинарного соединения

Задание: Составить формулу бинарного соединения, состоящего из двух элементов: фосфора и кислорода. № п/п Последовательность действий Выполнение действий 1. При написании химической формулы существует определенный порядок расстановки химических элементов в формуле. Обычно на первом месте записывается знак ...

Земля, звезды, галактики, Вселенная

Небольшие (такие, как Местная группа) скопления галактик, средние и крупные их скопления создают во Вселенной группы, которые принято называть сверхскоплениями галактик. Сверхскопления галактик, таким образом, представляют собой ни что иное, как скопление скоплений галактик. Интересно будет заметить, что скопления, как мы видим, образуются на многих уровнях ...

Магазин

Магазин Подбираем картинки определенных предметов или животных, например, арбуза и мыши, а затем "продаем" их, "рекламируя" по каждой букве: а - ароматный;                  м - маленькая; р - рубиновый;                  ы - ы-ы!; б - большой;                     ш ...